Заклинания о революционных ужасах, клеймение их таинственных вдохновителей и казенные антимайданы на данный момент основное в государственной пропаганде. Не глядя на то, что никто, не считая самой императивной совокупы, обеспечить ее свержение просто не может.
Кошмар перед народной революцией самое острое и, по-моему, самое искреннее чувство, которым круглые сутки веет с экранов.
Отчаянная попытка сохранить помещичье землевладение, принудительно приватизировав крестьянские общины и перевоплотив их участников во обладателей малорентабельных маленьких хозяйств (столыпинская земляная реформа), была бюрократической утопией, продиктованной помещичьим лобби. Всей мощью административной авто власти навязывали крестьянам то, чего они совсем не просили, и расправлялись с ними, когда они пробовали выдвинуть истинные собственные требования.
После Февраля вырвавшееся на волю крестьянское большая часть за считанные месяцы расставило все по местам. Еще до захвата власти коммунистами землепашцы Центральной Рф поделили меж собой большинства и земли помещиков столыпинских хуторян.
Только только грянул Февраль, и царизму взаправду понадобилась защита, ультрамонархисты будто бы бы растворились в воздухе. А осенью, на выборах в Учредительное Собрание, голоса удалось собрать кому угодно, но только не им.
Царизм пал не из-за провала экономики, до которого сначала 1917-го было еще далековато, не из-за военных поражений, которые были необходимыми, но не решающими, и уж естественно не из-за думских ораторов, о которых не много кто знал, или подпольщиков-заговорщиков, которые выплыли на поверхность только тогда, когда бунтующим массам понадобились хотя бы временные вожди.
Он сам методично готовил свой конец, много лет идя против народного большинства, отторгая и дезорганизуя каждые системные кандидатуры и появлявшись неспособным предложить цивилизации хоть какое количество-нибудь вдохновляющую картину грядущего.
Ссылаться на неопытность они не могли.
10 годами ранее те же самые люди уже лицезрели, как военный кризис рождает революцию, и какой большой дезорганизующей силой становится революционизированная армия. Они спаслись тогда фактически расчудесным образом.
Ленин и Троцкий из собственного эмигрантского далека ничего аналогичного наперед не прозревали.
Для их Февральский переворот тоже стал полным сюрпризом.
В том вакууме, что он около себя сделал, царизм уже к одна тыща девятьсот четырнадцать году был приговорен и был должен свалиться при первой же большой встряске. И уж точно не ему было втягивать страну в войну, требуя, чтоб миллионы людей погибли непонятно зачем.
Новообразованные сельские собственники, которые в воображении Столыпина должны были стать восхитительным контрреволюционным заслоном, в этот исторический момент вообщем не проявили себя как общественная сила.
Они сразу соединились с большинством, и многие из их отличились при грабеже помещичьих имений.
Споры о том, кто в ней основной виновник, не кончатся ни в коем случае. Свой вклад, пускай и различного веса, занесли все.
Но нам на данный момент принципно принципиально не взвешивать, а только подчернуть, что русское управление и лично Николай II имели тогда рычаги чтоб не допустить войну, но не отважились ими пользоваться, слепо поплыли по течению.
Не глядя на то, что по опыту японской кампании (которого, кстати, не имели правители вторых держав, участвовавшие ранее исключительно в колониальных войнах умеренного масштаба) его окружение и правитель должны были светло обдумывать, что их режим не сумеет выдержать долгого глобального конфликта.
Эта тупиковая новенькая мысль проводилась с фанатической последовательностью.
Какой потом был толк от того, что в гос думе с одна тыща девятьсот пятнадцать года было конструктивное большая часть (Прогрессивный блок от левых либералов до продвинутых националистов)?
Эти люди ни в коем случае ничем не правили и не умели этого делать.
Основной идейной акцией царизма в последнее десятилетие его существования было дорогостоящее празднование 300-летия семейства Романовых (1913 год).
Не достаточно, в случае если сказать мягко. Добавим к этому пробы имитировать единение с народом способом вещественной помощи черносотенных организаций.
Поражало простодушие, с которым столпы ветхого режима воспринимали их декламации и шествия за что-то истинное.
Необходимо было растрачивать ресурсы страны на развитие, а не на гонку орудий, и всеми имеющимися политическими инструментами мешать происхождению европейской войны.
Заместо этого российские армейские издержки в одна тыща девятьсот тринадцать году первенствовали в мире (в тогдашних золотых деньгах девятьсот шестьдесят 5 миллионов рублей., вычисляя статьи чрезвычайного бюджета и армейские растраты, проходившие по сметам штатских ведомств). Германские армейские издержки (в переводе на те же золотые рубли) в 1913-м достигнули восемьсот шестьдесят 5 млн, английские семьсот 5 млн, французские 500 50 два млн.
Общественная и государственная сокровище всех презентабельных структур (от Думы до местных самоуправлений, от профсоюзов до объединений промышленников) прямо пропорциональна степени их прочности и самостоятельности их связей с теми, кого они представляют.
В Западной Европе ветхие режимы понемногу делились властью с общественными активистами.
Даже экстремисты-популисты разных цветов участвовали в управлении, и кое-какие из их становились системными людьми.
Обеими участницами эта война велась не за свою почву, а за чужую за то, кто будет властвовать в Корее и Манчжурии. Япония, хоть и позже, но тоже сполна заплатила за собственные державные иллюзии.
А сначала ей вскружили голову победы.
Санкт-Петербург имел все основания сделать верные выводы существенно ранее.
Революция это выход из тупика, из которого нет мирного выхода.
Только у тех, у кого в руках власть, хватает способностей, чтоб сконструировать такой тупик. Революции бывают и ко злу, и ко благу.
Чтоб у этого слоя не было никаких оправданий, будущее сделала его через историческое опробование русско-японскую войну (1904-1905) и сопутствовавшую ей революцию (1905- 1907).
После того, как эти действия состоялись, русский правящий класс знал или, по последней мере, должен был знать, что ему необходимо сделать для собственного спасения. Но в каждом пт он поступил напротив.
Вот эти пункты.
Кстати, в случае если по старенькому стилю, то у нее как раз годовщина: 20 семь февраля 1917-го петроградские продуктовые кавардаки переросли в вооруженное восстание, полная победа которого стала тривиальной уже через пару часиков.
Непредсказуемость этих событий и легкость, с которой пал многолетний режим, поражала тогда не только лишь ярчайших наблюдателей.
Ну и авторитета в народе у их не было и быть не имело способности.
Потому что одна Дума после избирательной реформы одна тыща девятьсот семь года только именовалась народным консульством, а по факту избиралась только несколькими привилегированными прослойками. Органом власти она исходя из этого не была, и в Феврале свалилась фактически сразу за царизмом.
Не было у ветхого режима и какое количество-нибудь живой идеологии, которая связывала бы его с народом.
Но, политические ставки царизма были еще абсурднее ставок земельных.
Пункт 3-ий: необходимо было поощрять развитие политического класса и не мешать ему приобрести авторитет и опыт управления.
В Русской Федерации королевский режим и на этом месте извлек из революции 1905 года антиурок: организации, не являющиеся частью бюрократической авто, существовать могут, но не обязаны иметь никакой никакого касательства и власти к принятию ответов.
Самое большее, они могут употребляться как объект манипуляций.
Только бы не было майдана!
Это фактически не употреблявшееся в российском языке слово (по словарю Ушакова рынок, рыночная площадь) с этого момента свидетельствует самое кошмарное, что только бывает в жизни, не разрешённые верхами деяния низов, приводящие к изгнанию этих самых верхов.
Но отвлечемся от нынешних событий. Обратимся к истории.
Ответ известен в дальнем прошедшем.
Еще в старом русском забавном рассказе о том, что успел, а что запоздал сделать Хрущев, говорилось: он запоздал вознаградить Николая II орденом Ленина за подготовку предпосылок революции.
Мысль верная, не глядя на то, что и не следует все валить на последнего правителя, пускай он даже и был не сильный менеджером. Свержение царизма подготовил целый ветхий привилегированный слой и, думается, не пропустил для этого ничего.
После революции 1905 года не требовалось особых умственных упрочнений, чтоб сконструировать жизнестойкий земельный курс. Не такой уж это был бином Ньютона. Чуток позже, после Первой мировой, во всех крестьянских восточноевропейских государствах, начиная с Финляндии на севере и до Румынии на юге, прошли земельные реформы различной степени радикализма, но одинаковые по смыслу: огромных землевладельцев вынудили поделиться почвой с крестьянами.
Отрешиться от всех империалистических мечт ветхих и новых. Понять, что овладение черноморскими проливами и протекторат над Балканами не стоят того, чтоб пожертвовать для их всем.
Как минимум, то же самое необходимо было сделать и в Русской Федерации, поощряя также общее заселение свободных земель на востоке страны. На это, а не на ненадобные линейные корабли, необходимо было растрачивать млрд.
Вернее, главные из их.
Пункт 1-ый: ни за что не необходимо было ввязываться в войны.
Война с Японией раскрыла всю глубину разложения военно-гражданского менеджмента российскей державы.
Но не поумнели.
В случае если же они мнили, что с тех пор соц совокупа в Русской Федерации стала прочнее, то это гласит только о глубочайшей неадекватности. Потому что вся их соц политика была попыткой уклониться от того, что добивалась история.
Пункт 2-ой: в стране, где 80% жителей были крестьянами, следовало переустроить земельные дела, сообразуясь со рвениями большинства.
Японские вещественные и людские ресурсы были меньше русских.
Сначала конфликта правители Стране восходящего солнца грезили только о том, чтоб свести войну вничью. То, что Русская Федерация ее проиграла, произнесло о таких пороках царистской совокупы, которые нереально поправить за несколько лет.
И потому что воззвание шла совсем не об отражении действий агрессора.
Не зря потому что ее с такой страстью пересочиняют, чтоб перевоплотить в набор агитационных инструментов.
Посреди их и такой вкусный сюжет, как Февральская революция.
Наименее конструктивные политики разных расцветок, различные родзянки, милюковы и шульгины, которые, ссылаясь на свою известность в грамотных кругах, пробовали занять освободившиеся начальственные места, в следующие деньки (самое большее в следующие месяцы) были совсем выкинуты с русской политической арена.
Ну и сами образованные круги, в большинстве своем совсем не жалевшие о монархии, поняла грустная участь. Те, кто спаслись от гнева народной, рассеялись по миру или стали винтиками большевистской императивной авто.
В случае если ни средний класс, ни оппозиция, будь она системной или несистемной, к свержению царизма были фактически не причастны, то кто же его свалил?
Будучи беднее других величавых держав, Русская Федерация вооружалась в таких масштабах, будто бы бы ничего ответственнее очередной роковой войны для нее не было.
Совместными усилиями глобальная война становилась тогда все возможнее, да и в 1914-м она не была неизбежностью.
Но неминуемыми их делают не революционеры, а ветхие режимы.
Похожие записи:
- "Богдан" прекращает производство Lada