В вышедшей только-только книжке Билла Браудера Красноватое извещение имеется такой эпизод. Январь две тыщи 6 года: Браудер уже выставлен из страны как угроза нацбезопасности, но, задействовав собственные связи, еще пробует возвратить визу Роcсии и вернуться назад. Его помощник звонит ассистенту Грефа, тогда министра экономики . Помощник гласит, что Греф дошел с вопросом о Браудере аж до самого главы ФСБ Патрушева, но тот посоветовал ему держаться от этого дела подальше и не совать шнобель в чужие дела.
Бывшие хозяева (и Крыма, и активов Hermitage) были обвинены в криминальном сговоре с теми, кто, обнаружив пропажу, через чур очень очень был ею возмущен.
И, как будто бы бы вместе со мной думая о том же самом, глава Следственного комитета Александр Бастрыкин занес предложение исключить из Конституции принцип приоритета международных норм права над государственными на том основании, что принцип этот трудится против заинтересованностей Рф и искусно употребляется западными оппонентами. Это очень логичная и своевременная новенькая мысль, в силу того, что к окончательному разрыву и войне с Западом Русская Федерация подошла с приличным багажом скандалов не настолько огромных, но трудящихся по аналогичной схеме, которую мы на данный момент замечаем на Украине: покушения на чужую собственность, жизнь, свободу одно за вторым становятся предметом наружных санкций и разбирательств, и хоть какой раз эти разбирательства приходится объявлять покушением на государственный суверенитет и попыткой похитить Сибирь.
Проблема, в которую Владимир Владимирович Путин все отчетливее упирался еще до событий на Украине, заключается в несовместимости внутренних порядков ведения бизнеса, несложнее говоря, торжествующей коррупции, и правил глобального рынка.
Совершенный пример работы суверенного правосудия, которому не в состоянии помешать никакие нормы интернационального права.
Украинский конфликт принято, и это полностью уместно, растолковывать эксцессами неуправляемого авторитарного мышления: теорией комплота, иррациональным ужасом революции, назревшей необходимостью мобилизовать широкие веса на фоне падающей экономики и т.п. Очевидно, что так и имеется: каждое авторитарное мышление несчастно по-своему, и вот непосредственно этому приспичило открыть украинский фронт. Но дело не только лишь в этом у разрыва с Западом, без колебаний, имеется и конкретные причины.
Позднее юрист Сергей Магнитский раскрыл схему, по которой через похищенные у фонда Браудера компании из казны под видом возвращения налога на прибыль были выведены $230 млн.
В две тыщи девять году его уничтожили в колонии, а в 2013-м посмертно осудили за уход от налогов и кражу казенных средств.
Малая судебная помещение, арбитр, два прокурора, два заступника, бережно предоставленные государством, и безлюдная клеточка: один подсудимый четыре года как убит в колонии, а второго уже отказался разыскивать Интерпол.
Обаприговорены к 9 годам колонии.
Их достаточно много, и какой-то из них коррупция. Коррупция жутка одна по для себя: она разлагает институты, искажает мотивацию у государственныхы служащих, деформирует совокупа управления и достаточно много чего еще.
В случае если посмотреть на карту современных войн, то они все начаты коррумпированными режимами.
Но проблема, как мы лицезреем, к тому же в том, что коррупция, в особенности переходя в новое уровень свойства и мутируя в бандитизм, безизбежно понуждает оборонять суверенитет собственного управляемого правосудия от глобального.
Тем временем прямо в эти деньки в протяжении процесса в Лондоне узнается, что обвинение готово представить живого очевидца, что замечал, как было запланировано отравление Литвиненко. А благодаря лоббистским упрочнениям Билла Браудера погибель Магнитского привела опять-таки еще до Крыма к возникновению целого санкционного закона в Соединенных Штатах, что пришел на замену поправке Джексона Веника и дискуссируется на данный момент и в европейских парламентах.
Не все перечисленные примеры фактически связаны с экономической коррупцией как таковой, но все так либо по другому разъясняются склонностью и криминализацией страны к незаконному насилию, соответствующей его силовым вузам, в какой бы роли они ни выступали рейдеров, охранителей экономической ренты или корпоративных мстителей. И это только серьёзный фактор.
Нет, естественно, полностью естественно для главы ФСБ стать юристом ястребиной политики. Очень любопытно вот что: при жажде может быть отыскать полностью показательные аналогии меж аннексией Крыма, медлено перетекшей в украинскую войну, и делом фонда Hermitage Capital, медлено перетекшим в дело Магнитского.
Обе операции, по плану, должны были пройти достаточно гладко: Запад, как предполагалось, не будет очень очень возмущен Крымом, а афера с возвращением налогов не должна была быть раскрыта. И в то время как скандал, как принято сказать, вышел на международный уровень, реакция тоже оказалась однообразная.
Еще ранее было проигнорировано ответ ЕСПЧ о неправосудности решения суда Алексею Пичугину. В две тыщи тринадцать году Кремль с легкостью и не раздумывая отказался реагировать на вердикт Морского суда ООН по нидерландскому иску в связи с делом Arctic Sunrise.
В ответ на просьбу экстрадировать в Британию Андрея Лугового по обвинению в убийстве сам Луговой был послан в Думу, а Следственный комитет и муниципальная пропаганда перевели стрелки на Березовского.
Как кризис убивает россиян
Трибунал в Гааге пришел бы к такому выводу в любом случае, но на данный момент, после Донбасса и Крыма, претензии по этому производству может быть объяснить тем, что Мадлен Олбрайт вожделеет похитить Сибирь, а как следует см. пункт №1 от Александра Бастрыкина.
Вне зависимости от войны на Украине Верховный трибунал уже издавна и нормально игнорирует ответ Страсбургского суда, постановившего, что в согласовании с русским законом (!) Лебедеву и Ходорковскому не были бы начислены семнадцать миллиардов рублей налогов. Дело это, может быть сказать, внутреннее: верховносудейская Фемида затянула потуже повязку на очах только чтоб Лебедев посиживал в заложниках и не имел способности выехать из Рф, а Ходорковский, напротив, въехать, но, так как Русская Федерация до того времени еще пока член Совета Европы, оно все посильнее искрит и на международном направлении.
Приговорили заочно и Билла Браудера.
Вприбавок через год началась украинская война, и Николай Патрушев стал одним из главных ее идеологов, примерно раз в 30 дней публикуя в Российском газете одну и ту же статью о том, как Мадлен Олбрайт вожделеет похитить Сибирь.
Агентство Bloomberg утверждает, что он заходит в узенькое военное политбюро Путина.
Совпадение?
Еще не был выбросят в мусорное ведро Будапештский меморандум (а совместно с ним, кстати, и ратифицированный в марте одна тыща девятьсот девяносто девять года Договор о дружбе, партнерстве и сотрудничестве меж Русской Федерацией и Украиной, признающий нерушимость ее границ), а стокгольмский арбитраж уже обязал русское правительство восполнить утраты испанских инвесторов от дела ЮКОСа, и выполнить это решение было естественным образом нереально.
Позже к совсем правильно такому же выводу пришел арбитражный трибунал в Гааге, присудив Рф за дело ЮКОСа 50-миллиардный штраф за нарушение Энергетической хартии.
И чем обширнее набухает пузырь претензий обеих совокупностей друг к другу, чем труднее им разобраться меж собой, с кем же они имеют дело в одном и том же случае с похитителем или его жертвой, депутатом Думы или обвиняемым в убийстве, и чем дороже в конечном итоге обходится бюджету суверенитет государственной юриспруденции, тем посильнее искушение заключить, что все дело, естественно, в том, что Мадлен Олбрайт вожделеет похитить Сибирь и решительным жестом разрубить гордиев узел накопившихся противоречий. В мирное время предложенная Александром Бастрыкиным конституционная реформа повисла бы в воздухе неловким и одичавшим жестом, а в военное смотрится естественным и необходимым упрочнением рубежей обороны.
В конце своей книжки Билл Браудер обрисовывает трибунал над ним и над Сергеем Магнитским в июле две тыщи тринадцать года.