Медуза представляет премьеру клипа на песню группы Pussy Riot I Can’t Breathe, посвященную протестам против беспощадности милиции в Нью-Йорке. Я не могу дышать окончательные слова чернокожего янки Эрика Гарнера, задушенного милицейским при задержании в июле две тыщи четырнадцать года.
Это про каждого из нас, решили мы, люди с разных материков. Песня на английском, и это вышло хотя бы из-за того, что Путин еще не таковой могущественный, чтоб вынудить российских американских друзей, с которыми мы писали песню, выучить российский язык.
Вышла промышленная баллада.
1-ая песня на английском, 1-ая не в панк-стилистике, и 1-ая, не посвященная только русской политике.
В декабре мы появились в Нью-Йорке, чтоб записать песню о войне, в силу того, что война это то, что осталось в Русской Федерации две тыщи четырнадцать года. Мы приехали совместно с русскими группами Jack Wood и Scofferlane, с которыми сдружились в протяжении совместной летней записи трека для телесериала House of Cards (та запись проходила в Москве). И уже в Нью-Йорке мы совершенно поняли, что наши друзья безрассудном творческой неиссякаемого вдохновения и силы люди, и в следствии за 5 дней мы записали вместе с ними вместе 5 треков, которые по-различному осмысляют тему войны.
Jack Wood и Scofferlane были первыми, кто открыто и поочередно решил заявлять о совместных проектах с одной опальной женской группой.
Настоящей группой жажды становиться нет, мы комфортнее чувствуем себя, будучи неполноценными: правда раскрывается в пограничных состояниях, а не в состоянии полноценности.
Кто поет в I Can’t Breath?
Исходя из этого мы видимся с Ноамом Чомски и с Джулианом Ассанжем, непримиримыми критиками США чтоб одолеть узость дискурса прохладной войны и увидеть мир в его катастрофически прекрасной трудности.
Россию не всегда комфортабельно ассоциировать с европейскими государствами хотя бы из-за того, что масштабы государств совершенно другие.
И в случае если в ценностном плане мы можем, в отличие от министра культуры Владимира Мединского, утверждать кровнородственные связи Европы и Рф, то в поиске политтехнологических, практических аналогий по управлению государством нередко бывает продуктивнее следить на происходящее в Соединенных Штатах.
Последовательность проблем, появляющихся в государственной совокупы США, до боли припоминает проблемы русские например, зашкаливающе огромное малый уровень и количество заключённых критерий их содержания.
Эта фраза стала основным девизом декабрьских протестов в Нью-Йорке, спровоцированных ответ суда, что фактически оправдал правоохранителя.
В клипе на I Can’t Breathe участниц Pussy Riot Надежду Толоконникову и Марию Алехину, одетых в форму российского ОМОНа, закапывают в могиле. Толоконникова и Алехина поведали журналисту Медузы Павлу Борисову (беседа велась по email), по какой причине они решили записать песню на британском и зачем отказались от панка в пользу промышленной баллады.
С чем связана такая резкая перемена и в звуке, и в теме?
По какой причине вы избрали потому данную тему?
Мы не чувствуем себя чужими по отношению к американской политике. Мы довольно достаточно много за последний год бывали в Соединенных Штатах, и за этот период времени мы повстречались с самыми работниками людьми и различными музыкантами тюремных НКО, активистами Occupy Wall Street и бывшим муниципальным секретарем Хиллари Клинтон, режиссерами, журналистами малеханьких свободных изданий и главами медиакорпораций, с надзирателями в колониях и осуждёнными этих колоний, с демонстрантами и милицией, с конгрессменами и сенаторами, с граффитчиками и директорами большенных художественных институций. Мы не живем в Соединенных Штатах, но глаза у нас находятся не на пятой точке (и, может быть, это основная проблема Pussy Riot), так что мы все лицезреем.
Мы учавствовали в нью-йоркских протестах и написали песню I Can’t Breathe, вдохновившись ими, но приходя в том направлении, на улицы Нью Йорка, мы раз за разом больше понимали, что слова Я не могу дышать, написанные на каждом транспаранте они про нас.
Это мы не можем дышать, не можем выйти на улицу и заявить протест происходящему бесправию, беспощадности, ереси.
Ни в коем случае ранее мы чувствовали такую связь меж русскими государствами, как в тот момент, когда лицезрели около себя много, тыщи этих слоганов Я не могу дышать и Жизнь имеет значение. Мы вспоминали и жертв войны в восточной части Украины, похороненных в Пскове, и замученных жертв русского полицейского насилия в ОВД Далекий.
Нам очень любопытно, как южноамериканская политическая совокупа, в целом более открытая, чем российский, создаёт такие недочеты, и как СМИ и штатское общество могут оказать помощь ей или вынудить ее поправить эту обстановку.
Самое идиотическое, что мы на данный момент дружно сможем сделать в угоду Владимиру Путину поверить, что мы находимся в изоляции.
Идеи чучхе нас не воодушевляют, и мы уверенны, что мы уже на данный момент должны пробовать понять на примере других стран, как мы будем практически воплощать российские совершенства в Русской Федерации, которая в один раз станет открытой. Исходя из этого мы и готовы беспокоиться кое-какие проблемы других стран как российские личные.
Саша Клокова из Jack Wood, Матвей Кулаков из Scofferlane. Окончательные слова монолог Эрика Гарнера просматривает Ричард Хелл.
I Can’t Breathe посвящена протестам в Нью-Йорке по поводу погибели при задержании афроамериканца Эрика Гарнера.
За то время, пока мы писали песни, в Нью-Йорке начались протесты, требованием которых был трибунал над милицейским, задушившим Эрика Гарнера. Мы присоединились к протестам, мы гласили с их участниками, снимали происходящее на камеру.
В эти же деньки мы повстречались с теми, кто в конечном итоге трудился над I Can’t Breathe с одним из отцов-основателей панк-рока Ричардом Хеллом, гитаристом Yeah Yeah Yeahs Ником Зиннером, вокалистом поп группы Miilke Snow Эндрю Уайаттом (он сделал бит-песни) и Щазадом Исмали.
Кто помогал делать музыку и станет ли Pussy Riot настоящей группой с живыми выступлениями?
За время существования Pussy Riot помогали самые разные музыканты, и мы каждому из их благодарны непомерно. А начинали Pussy Riot с того, что сэмплы из композиций разных узнаваемых групп.
Те, кто музыкально трудился с нами ранее, не готовы были, чтоб их имена оказались рядом с Pussy Riot кто-то это делал по суждениям безопасности, кто-то оставаться в тени.
Сумрачная, пронзительная, городская. Ритм, бит это метафора учащенного сердцебиения, ритма сердца перед тем, как оно остановится совсем.
Тот же ритм ритм протеста, шаги демонстрантов по улицам городка. Отсутствие обычного нахального панк-вокала это российская реакция на катастрофу.
Мы убеждены, что любая односторонняя позиция в конечном итоге выясняется проигрышной.
Мы подмечаем огромное количество вещей в медиа и политике Америки, которые хотелось бы созидать в Русской Федерации, но это не отменяет того факта, что есть и вещи, которые может быть и нужно осуждать.
Такие вещи, например, как неоправданное полицейское насилие.
Для нас принципно принципиально иметь свободное мировоззрение о происходящем в Соединенных Штатах.
Мы отказываемся утопать в призраках прохладной войны. В Русской Федерации агитационная машина уверяет нас, что Запад и в особенности США это зло, это враг. Чтоб противостоять этой иррациональной установке, мы обязаны иметь свободное представление о ситуации в Соединенных Штатах.
Мы сочинили и записали эту песню за одну ночь в маленький нью-йоркской студии, которую открыл Щазад Исмали специально для свободных музыкантов и начинающих рок-групп.
Мы собрались в том месте, хоть какой по-своему пораженный окончательными словами Гарнера: Я не могу дышать.
То же, что и ранее: триединство музыкальной группы, политического выражения и художественного проекта. Ни одна из ипостасей не отделима от целого, и несложнее представить, что Путин поменяет пол, чем Pussy Riot станут неполитическими.
Мы сделали песню в память о тех, кого уже нет в живых.
Что такое Pussy Riot на данный момент? Несколько, арт-проект или политическое выражение?
Мы сделали эту песню воодушевленные протестом южноамериканским, в надежде на протест российский.