Пятьдесят Оттенков Серого цвета могут быть прочтённой забавой, но она не планирует помогать Вам изучить умы вторых методом, Война и мир имела возможность бы. Это – заключение нового изучения, находящего, что если сравнивать с господствующей художественной литературой высокоинтеллектуальные литературные работы делают больше для улучшения отечественной способности осознать мысли, мотивации и эмоции тех около нас.Быть может, не страно, что ведущий создатель нового изучения, Дэвид Кид, приехал в социальную психологию при помощи русской литературы. Сейчас аспирант в Новой Школе в Нью-Йорке, он есть сведущим в доводах от литературных теоретиков, дробящих художественную литературу на две категории.
Когда мы читаем волнующий-но-предсказуемый бестселлер, “текстовый вид хватает нас и берет нас на поездке на американских горках”, говорит он, “и все мы сортируем опыта ту же вещь”. Литература, иначе, дает читателю намного больше ответственности. Его мнимые миры полны знаков с запутывающими либо необъясненными мотивациями.
Нет никаких надежных руководств, о ком доверять либо как ощущать.Кид и его советник, социальный психолог Эмануэле Кастано, подозревали, что навыки, которые мы используем для навигации этих неоднозначных вымышленных миров, помогают нам отлично в реальности. В частности дуэт высказал предположение, что они улучшают отечественную так именуемую теорию ума.
Это – свойство постигнуть интуитивно чье-либо психологическое состояние — чтобы знать, к примеру, что, когда кто-то поднимает их руку к нам, они пробуют дать нам хлопок по ладони, а не хлопнуть нас. Это тесно связано с сочувствием, свойство признать и поделить чувства вторых. Повышение доказательств поддерживает отношение между чтением художественной литературы и теорией ума.
Но большинство этих доказательств основывается на корреляциях: страстные читатели, о которых самосообщают, либо привычные с художественной литературой также склонны делать лучше на определенных опробованиях сочувствия, к примеру.Для измерения ярких познавательных достигнутых результатов двух типов художественной литературы Кастано и Кид проектировали пять связанных опытов.
В каждом они попросили, чтобы предметы прочли 10 – 15 страниц либо литературного либо популярного письма. Литературные выборки включали рассказы Дона и Антона Чехова Делилло, и вдобавок недавних победителей PEN/O.
Генри Прайз и Национальная Книжная Премия. Для большего количества «господствующих» выборов они обратились к ходовым товарам Amazon.com, таким как Даниэла Стил Грехи матери и Уведенной Девушки Джиллиан Флинн, и к антологиям художественной литературы жанра, включая научно-фантастическую историю Роберта Хайнлайна.В то время как участники закончили собственные выборки, они забрали опробования, созданные для измерения теории ума.
На одном опробовании, Диагностическом Анализе Невербальной Точности 2 — Взрослые Лица (DANVA2-AF) опробование, они взглянуть на лицо в течение 2 секунд и решили, казался ли человек радостным, сердитым, опасающимся, либо грустным. В более детальном Чтении Мышления на Опробовании Глаз (RMET) они видели лишь мелкую часть лица и выбрали от четырех сложных эмоций таковой как «умозрительный» и «скептичный».
В среднем обе группы сделали несколько лучше на этих опробованиях, чем контрольные объекты, кто прочёл либо статью научной литературы либо ничто вообще. Это соответствует прошлому изучению, показывающему хорошую связь между теорией ума и художественной литературой. Но среди читателей художественной литературы, те, кто прочёл «литературные» работы, побеждённые существенно выше на теории опробований ума, чем те, кто прочёл популярные выборы, информируют Кид и Кастано онлайн сейчас в Науке.
Полные разности в очках были чуть значительными: В среднем литературная несколько победила у популярной группы примерно двумя вопросами (из 36) на опробовании RMET и пропустила то меньше вопроса (из 18) на DANVA2-AF. Но психолог Рэймонд Мар из Йоркского университета в Торонто, Канада, отмечает, что даже весьма мелкие результаты могли быть значащими, если они переводят на настоящие последствия — сокращение возможности, что социальные недоразумения имели возможность создать недовольства либо покинуть кого-то в слезах.Кит Оутли, познавательный психолог в университете Торонто, соглашается, что любыми доказательствами достигнутого результата литературы на базе этого экспериментального подхода являются “громадные новости”. “Я в полной мере впечатлен, что им удалось отыскать результаты с этими опробованиями”.
Но, доводу «литературности» нужна выработка. Кастано считает, что эти результаты говорят о том, что энергия художественной литературы не зависит от демонстрации читателей к зарубежным точкам зрения либо предложению убедительного, чуткого сообщения. “Для нас это не о содержании”, говорит он. “Это было о процессе”.
Но март показывает, что существует, возможно, довольно много способов улучшить теорию ума, и “различные вещи имели возможность бы трудиться на разных людей”. Кое-какие могут отыскать, что истории с моралью принятия и сочувствия увеличивают собственную теорию навыков ума, к примеру, тогда как другие имели возможность бы извлечь пользу больше из практики заполнения эмоциональных промежутков в неоднозначной истории.
Познавательный нейробиолог Витторио Галлезе из университета Пармы в Италии, также исследующий, как мозг отвечает на произведения искусства, находит новую связь между настоящим и вымышленным возбуждением миров, но скептически относится к различию между литературной и господствующей художественной литературой. “Это – весьма скользкая почва”, говорит он, в силу того, что исторические вкусы довольно часто перемещают границу между «высоким» и «низким» мастерством. К примеру, он говорит, Оноре де Бальзак Людская Комедия была выпущена в последовательной форме как работа «популярной» художественной литературы, но с того времени достигла статуса классики.